Глава МВФ: ИИ затронет до 60% рабочих мест и изменит рынок труда

Дискуссия об искусственном интеллекте все чаще выходит за рамки технологий и упирается в социальные последствия: кто выиграет от роста продуктивности, а кто потеряет работу или часть дохода. На сессии Global Economic Outlook Всемирного экономического форума в Давосе ИИ обсуждали как один из главных факторов перемен в мировой экономике — и одновременно как источник рисков, к которым многие страны и компании пока не готовы.

ИИ — искусственный интеллект; МВФ — Международный валютный фонд; ВЭФ — Всемирный экономический форум; ВТО — Всемирная торговая организация; ЕЦБ — Европейский центральный банк; ВВП — валовой внутренний продукт.

Глава МВФ: ИИ затронет до 60% рабочих мест и изменит рынок труда. Изображение генерировано нейросетью.

Оценка МВФ: изменения затронут большинство профессий.

Управляющий директор МВФ Кристалина Георгиева охарактеризовала развитие ИИ как «цунами» для рынка труда. По оценке фонда, технология в той или иной форме затронет до 60% рабочих мест: где-то изменится набор задач и требования к квалификации, где-то часть функций будет автоматизирована, а отдельные позиции — исчезнут. МВФ, по словам Георгиевой, исследует влияние ИИ на занятость и уже фиксирует несколько трендов: стремительную трансформацию спроса на навыки, заметные изменения примерно в 10% рабочих мест и рост темпов перестройки.

«Мы видим потенциал для увеличения роста на 0,8% в ближайшие годы, но это обрушивается на рынок труда подобно цунами, и большинство стран и предприятий к этому не готовы», — пояснила Георгиева.

Сильнее всего уязвимы «точки входа» в профессии.

Георгиева подчеркнула, что наиболее чувствительными к автоматизации оказываются позиции с высокой долей рутины, нередко относящиеся к низкоквалифицированному труду. Проблема, по ее словам, в том, что такие вакансии часто служат «точками входа» на рынок труда. Следовательно, молодежи, людям без достаточного опыта или тем, кто только завершил обучение, может стать сложнее найти первую работу и получить стартовую практику.

При этом выигрывают специалисты, способные работать в новой среде: те, кто осваивает инструменты ИИ и сочетает их с отраслевой экспертизой, получают преимущество в конкуренции и зачастую зарабатывают больше. Этот эффект, как отметила глава МВФ, способен подогревать спрос и ускорять внедрение технологий.

Сокращения и спор о причинах.

На фоне внедрения ИИ компании все чаще пересматривают штат и процессы. Reuters сообщал о планах Amazon провести новую волну сокращений после прошлогоднего увольнения 14 тысяч сотрудников. Консалтинговая фирма Challenger, Gray & Christmas в декабре отмечала, что искусственный интеллект стал одним из факторов, связанных с увольнением почти 55 тысяч работников в США в 2025 году.

Однако на форуме звучали и предостережения против прямолинейных выводов: рост увольнений не всегда означает, что причиной стал именно ИИ. Генеральный директор кадровой компании Randstad Сандер ван Норденде указывал, что роль ИИ в сокращениях может быть преувеличена, а значительную часть решений бизнеса объясняет общая неопределенность на рынке.

Тревожность работников растет, инвесторы требуют переподготовки.

Вопрос не сводится только к статистике увольнений: меняется восприятие рисков работниками. Предварительные результаты отчета Global Talent Trends 2026 компании Mercer (опрос 12 тысяч человек по всему миру) показывают рост обеспокоенности потерей работы из-за ИИ: с 28% в 2024 году до 40% в 2026-м. Более половины респондентов считают, что руководители недооценивают эмоциональное и психологическое влияние этих изменений.

Mercer также фиксирует позицию инвесторов: подавляющее большинство опрошенных заявили, что негативно отнесутся к компаниям, которые не выстраивают системное обучение сотрудников работе с ИИ. Иными словами, для бизнеса вопрос повышения квалификации становится не только социальным, но и финансовым — элементом конкурентоспособности и доступа к капиталу.

Экономический потенциал: рост есть, но выгоды распределятся неравномерно.

Глава ВТО Нгози Оконджо-Ивеала оценила возможный эффект от ИИ как масштабный: при «равномерном и справедливом» использовании технология может увеличить мировую экономику на 40% к 2040 году. Она также отметила выгоды для торговли: сокращение затрат, оптимизацию логистики и рост доли услуг, которые все чаще становятся предметом международного обмена.

Георгиева, в свою очередь, подчеркнула риски неравномерного выигрыша: одни страны быстрее встроятся в технологическую волну, другие — отстанут. На этом фоне растет значимость макроэкономических ограничений: мировой госдолг, по ее словам, приближается к 100% глобального ВВП, а текущие темпы роста мировой экономики (прогноз МВФ — 3,3%) остаются недостаточными, чтобы сгладить разрывы.

Долги, данные, энергия и правила игры.

Министр финансов Саудовской Аравии Мохаммед Аль-Джадаан призвал в ближайшие 2–3 года сохранять осторожность: не переоценивать быстрые прибыли от ИИ, но и не недооценивать риски, среди которых он выделил рост неравенства и долговой нагрузки. Он сравнил потенциальный эффект накопления госдолга с неожиданностью инфляционного всплеска 2022 года.

Глава ЕЦБ Кристин Лагард не согласилась с тезисом, что финансирование ИИ неизбежно ведет к опасному долговому будущему. По ее словам, важно качество долга и политика управления финансами: в отдельных случаях долг можно реструктурировать и распределить инвестиции так, чтобы улучшить долговой профиль. Она также отметила, что для развития ИИ нужны большие объемы данных, энергия и капитал, а еще — понятные рамки регулирования и ориентация на общественное благо.

«Важно дискутировать и говорить о том, как использовать ИИ, чтобы жертвами не стали наши дети, наша молодежь. Чтобы он не стал оружием», — подчеркнула Лагард.

Почему это важно.

ИИ меняет рынок труда быстрее, чем адаптируются образование, бизнес-процессы и социальные системы. Если компании и государства не ускорят переподготовку и не создадут понятные правила внедрения, возникнет дефицит востребованных компетенций и избыток устаревающих навыков. Это может усилить неравенство, затруднить вход молодежи в профессии и повысить социальную напряженность.

Но тот же процесс способен дать и обратный результат: при массовом обучении и ответственном внедрении ИИ может стать инструментом роста продуктивности, повышения качества услуг и появления новых рабочих ролей. Ключевой вопрос, который прозвучал в Давосе, — сможет ли мир сделать технологическую перестройку инклюзивной, чтобы преимущества «цунами» не достались лишь тем, кто и без того оказался впереди.